«Ваня. Записки подельника.» (История антифа-движения от первого лица)

«Ты… Ты из какого-то другого материала сделан. Ты гораздо больше, чем я, готов к такой вот херне. Я это понял, когда ты говорил мне по телефону, что Вани больше нет», – примерно такие слова сказал мне хороший молодой камрад в рамках одной беседы. Мы стояли на платформе метро, металлические поезда сновали по металлическим рельсам. Металлические тиски сжали мое нутро. Но, в общем, молодой камрад прав – я действительно готов к такой вот херне.

Со смертью Вани я морально оказался в четвёртом десятке, хотя тридцатник мне будет не завтра. «Двадцатые» годы моей жизни прошли в скинхедовско-кажуальном угаре, дополненном анархо-коммунистическим идейным багажом. Через все эти годы я шёл плечом к плечу с двумя парнями. Один из них давно отписался, и его сейчас больше интересуют темы вроде жены/любовницы/ребёнка/тачки. Вторым товарищем был Ваня. Если буду жив, здоров и на свободе, четвёртый десяток тоже планирую не скучным. Но всё уже будет не то и не так.

*****

Познакомились мы в 2004 году. Я находился в поиске новых товарищей для занятий starim dobrim ultra-nasiliem. Уже почти год как тусовка вокруг ФК «Мосэнерго» развалилась, и ничего толком не происходило. Практически не было рядом стоящих людей. Тогда считалось нужным собирать тусы по десять, двадцать, тридцать человек, чтобы нормально избивать противника.

А кто был вокруг? В основном бестолковые дети с форума antifa.ru, даже какие-то совсем дураки из молодёжного «Яблока». Действительно качественным человеком с antifa.ru тогда оказался лишь Джей (которому посвящён альбом «Проверочной линейки»). Но нет таких крепостей, которые не взяло бы упорство. Дураки отсеивались, нормальные люди не терялись. И вот, набралась туса человек так в двадцать, которая могла уже действовать. Там был ряд известных персонажей – DJ Stalingrad, Федяй (Фёдор Филатов — прим.ред.), Ваня. Уже позже появился Шкобарь (впервые я с ним познакомился в мосэнерговские времена, но потом он выпал из антифы, попробовав построить карьеру среди хулиганов «Спартака»), ещё позже пришёл Тигран (которому минировали квартиру) и Илья Джапаридзе. Ну, конечно, и другие яркие люди были. Но Лошак (журналист Андрей Лошак — прим.ред.) прав – про мёртвых (или дико спаленных) антифа проще писать, чем про живых.

До знакомства с нами Ваня тоже дрался с бонами на панк-концертах. Как и Джей дрался вместе со своими товарищами-рэперами, причём не в рамках White Smoke Clan. Тогда, в середине 2000-х, антифа в Москве были в явном меньшинстве. Не существовало никаких чётких способов с ними познакомиться. Но если ты начинал валить бонов, всегда находились какие-то общие знакомые, которые связывали тебя с коллегами по ремеслу.

Так к нам вписался и Ваня. Первая его мутка с нами была провальной. По приглашению малолетних дураков где-то пятнашка наших попёрлась в военный городок Заря в Подмосковье. И там нарвалась на в разы превосходящий объединённый состав местных бонов, футбольных хулиганов и гопарей, решивших «встать за район». Меня пронесло – я туда не поехал. Учитывая, что наши ещё и махали арматурой, загадка, почему никого не прибили, и наши отделались лишь парой сотрясений. Ваню это приключение не обломало, и он начал появляться.

*****

Мы нападали пару-тройку раз в месяц. В середине нулевых в Москве вполне были места (известные лавочки в парках, вестибюли станций метро), куда можно было приехать и найти бонов. Проходило немало и (около)правых концертов. С некоторыми было удобно – там любой выходящий из зала мог сойти за мишень, с другими концертами приходилось быть аккуратными – правые составляли 20-30% посетителей. Тогда травматов практически не было, и только появлялась культура ношения ножей. Соответственно, дрались в основном без оружия, иногда применялся газ, иногда бутылки из под пива и арматура.

Эта относительная безопасность вела к большему раздолью: драк вообще было больше, чем сейчас, они часто случались в общественных местах, в том числе и под камерами. Сейчас, например, я бы не очень хотел нападать на бона в едущем вагоне метро: если он достанет нож, его очень вероятно придётся убивать, и с большим риском спалиться, если не прямо попасться на ближайшей платформе. А раньше лупцевать бончика в едущем поезде было в порядке вещей: между станциями московского метро поезд едет примерно боксёрский раунд, и на ближайшей станции ты удалялся с места событий слегка вспотевшим.

Некоторые боны получили вполне серьёзные травмы после встречи с нами. Хотя несколько раз менты ловили от одного до нескольких наших на местах таких драк, обходилось без уголовок. Во многом, в общем-то, везло (в тех случаях, когда народ принимали, бонов не особо успевали помять). С другой стороны, слово «антифа» знали только в ФСБ, и некоторые продвинутые менты, в основном молодые. У ментов не было плана по поимке экстремистов, так что в их головах срабатывали пацанские ментальные установки: типа у парней может быть повод подраться, и если нет трупов и инвалидностей, разбираться, почему произошла драка, не стоит.

Эти драки мы не пиарили, но они получали большой резонанс и среди фашиков, и среди «неформальной» молодёжи. Боны безуспешно пытались нас найти, при этом окучивая случайных нефоров. Позже, например, я познакомился с одним рашом (R.A.S.H. — Red and Anarchist Skinheads — содружество скинхедов-антифашистов с левыми политическими убеждениями — прим.ред.). Он рассказывал историю того, как стал анархо-скинхедом: шёл парень по улице в майке с Егором Летовым. Его избили фашики, приговаривая, что он – редскин. Парню стало интересно, а что же такое «редскин»? Он посмотрел в интернете и решил, что редскин – это круто! Типичная история.

Отдельно стоит рассказать о т.н. «ОБ46», проекте, в результате которого бонам удалось избить и заснять на видео покойных Ваню и Федю, а также Шкобаря и ещё одного парня. Кадры этих съёмок, обычно не к месту, часто показывают в передачах о бонах или антифе. ОБ46 начали пиарится в сети больше чем за полгода до успешной съёмки. Они создали сайтик и писали довольно глупые вещи, но в антифа-стиле. С ними вступили в переписку, в ходе которой градус глупости с их стороны вырос ещё больше.

Я думал, это не фашики, а менты с Петровки, и уговаривал всех не иметь с ними дело. Но четвёртый фигурант видео решил, что это всё-таки нормальные парни, которые пишут глупости по незнанию. Он один раз нас чуть не подставил. Тогда проходили наци-языческие музыкальные фестивали под названием «Колояр». После многих таких фестивалей мы кому-нибудь нахлобучивали. Организаторам стало ясно, что их посетителей обижают, и они решили защищаться.

На очередной фест (он проходил рядом с метро «Октябрьское поле») они договорились с местными ментами об усиленном патрулировании окрестностей. Мы же решили, что это «не по понятиям», и тоже сменили тактику. На фесте должна была играть группа «Темнозорь». Мы нашли замечательную цитату из её текстов: «Но вижу я, придёт тот час, когда кресты сгорят, когда в церквах своих попам пощады не видать, когда здесь снова запоют богам Руси хвалу, и плюнут в лживые глаза распятому жиду». Мы начали пиарить в интернете, что такая вот группа хочет выступать. Пиар вызвал резонанс, даже какие-то депутаты согласились делать запрос.

Оставалось только их обзвонить, но Шкобарь резонно заметил, что с этим пиаром мы подраться не сможем. Все согласились, депутатов не дёргали. Помимо ментов, на концерт приехало человек 100 бонов из их ведущих бригад, желая нас найти. Но мы (собралось человек двадцать) всех обхитрили и привалили группу посетителей концерта, наша атака вызвала резонанс. Так вот, ни с кем не посоветовавшись, этот самый «четвёртый персонаж видео» встречался с представителями якобы ОБ46 примерно за час до нашей мутки, и сказал им: «Вот мы сейчас прыгать будем, берите своих людей, приезжайте!» Но фашиковские разведчики струхнули, и не узнали место нашего сбора. Так что от ОБ46 боны получили гораздо меньше дивидендов, чем могли бы.

Мы организовывали концерты. Это сейчас, по сути, большинство рэп, панк, ска, хардкор и т.д. концертов более-менее антифашистские. Тогда же антифа-сцена была жёсткой подпольной маргинальщиной. Концерты обычно организовывал DJ Сталинград. Снимались районные клубики, в которых в более кассовое время проходили быдло-дискачи. Аппарат ужасный, места сбора на концерт – шифрованные. Первый концерт такого рода был вообще выше всяких похвал. Выступали No Heads и Klowns. В маленькую репетиционную базу в центре Москвы набилось человек шестьдесят. Хозяин заведения прочухал тему, и начал бычить, что он крутой, у него здесь «Коррорзия металла» репетирует, а мы у него, не спросившись, концерт затеяли. DJ Сталинград не растерялся, подпряг какие-то свои контакты, и поехали мы на метро «Водный стадион», где через полтора часа сейшен продолжился на совковом аппарате в непонятном учреждении в зале для балета.

*****

Антифа появилась в России, в отличие от ряда западных стран, вокруг узкой темы самоорганизации нефоров против боновского беспредела на различных тусовках. В антифу было вложено изначально не так много сил, но расти в какой-то момент движ стал как снежный ком.

И в нашей тусе тоже в определённый момент появилось понимание, что наш человеческий ресурс – это уже не 20 щщей, а, по большому счету, под стольник. Надо было решать, как действовать в условиях роста. Я считал, что нужно разбиться на группы человек по 10-20, и как можно больше их профессионализировать, терроризировать бонов так, чтобы не мозолить глаза ментам. Шко, Федяй, Сталинград – наоборот, что круто устраивать большие резонансные драки. Появились конфликты, некоторая неприязнь к друг другу – первый раз я пожал руку Федяю, после перерыва в несколько лет, за полгода до того, как его зарезали.

Ваня сомневался, как действовать, но во многом склонялся к моему варианту. Но тут на него напали в подъезде – разбили голову битой, истыкали наточенной отвёрткой лицо и шею. Ваня оказался на больничном на пять месяцев! (Восстановление здоровья до боевых кондиций, конечно, заняло больше времени).

Возобладал шоу-вариант. Собирали от 30 до 110 человек (столько было, когда нападали на околоправый концерт в клубе «Точка»). С бутылками, арматурой, фаерами атаковали разные концерты и националистические политические мероприятия. Продолжалось это годика полтора, таких муток было десятка, наверное, тоже полтора. Они живо обсуждались в прессе и на форумах. Я был противником таких действий – слишком большой и неоправданный был риск, и поддерживал с их организаторами достаточно прохладные отношения.

Не хочу выносить говно за ворота, так что лишь скажу, что вокруг формации, мутившей эти действа, чем дальше, тем больше стало возникать много мало вменяемой ерунды. Начали появляться люди, желавшие валить бонов, но не вместе с «Основой». Да и вообще людей стало ещё на порядок больше, уже не было никакой возможности их всех строить в один моб. А тут ещё история с запросом депутата Алксниса и уголовным делом против некой «организованной группы, устраивающей массовые беспорядки». Это сильно ограничило деятельность «Основы», хотя я не до конца понимаю, почему тогда их не посадили. То ли менты поленились, то ли идейно было неудобно организовывать процесс над антифашистами в «стране, победившей фашизм», при том, что менты тогда ещё придерживались телеги, что фашизма у нас нет, так, молодёжь иногда хулиганит.

*****

Ваня выздоровел более-менее, и вокруг него образовалась группа. Позже то ли боны, то ли петровские опера назвали её «Бандой Костолома». «Основа» восприняла инициативу отрицательно, первые полгода отношение с нами были достаточно прохладными. Мы могли собирать от 15 до 30 человек от 16 до 25 лет разной боевой кондиции. Периодически действовали вместе с другими группами. Был отряд скаутш – щупленьких девушек лет 16-19. Почти все они обзавелись парнями из среды тех, для кого они отслеживали перемещения врагов. Пара этих девочек, правда, нашла парней среди правых, и это был провал – естественно, их отписали, но знали они несколько больше, чем следовало бы.

Ваня организовывал спортивную подготовку. Сначала это была адская качалка на окраине Москвы. С ржавеньким железом, грушей, без душа. Она выглядела реально как спортзалы в фильмах «Ромпер Стомпер» и «Россия88». Потом качалка обломалась, какое-то время мы снимали уже более приличный зал, без железа, но с душем и матами, Ваня обучал там парней броскам из самбо. Ещё мы ходили в лес, где били друг другу пачки в боксёрских перчатках, называя действо «Бойцовским клубом», позже название сократилось до БК. «Бэка» – сейчас это уже почти самостоятельное слово в лингвистическом багаже российских антифа.

Было много драк. Мне больше всего понравился эпизод, когда мы катались по метро вокруг очередного «Русского марша». В вагон заходит чудовищного вида группа молодых людей, по-идиотски увешанная имперской символикой. Особенно один выделялся – весь в чёрном, в чёрных гавнодавах, в чёрной маске и с имперским флагом на рукаве. Новые пассажиры огляделись, и один из них говорит: «А давайте устроим «белый вагон»! Вот тут и наши стоят!» Мы давимся от смеха. «А вдруг это антифа?» – предположил другой юный патриот. На этих словах двери закрылись. Далее имперцы летали из угла в угол вагона, мы, чуть не попав на ментов, отписались. Мне кажется, мы исполнили волю Провидения: если бы эти дураки в таком виде избили бы какого-нибудь «нерусского», их наверняка поймали бы, и прямо из метро повезли на Колыму. А так – сколько-то зубиков, столько-то сотрясов – зато на свободе!

*****

Постепенно шла эскалация насилия. Смерть Тимура Качаравы была политическим событием. Саши Рюхина – тоже. Да даже избиение фашистами арматурой возвращавшихся с концерта музыкантов в подмосковной электричке (басист группы «Шлюз» тогда попал в реанимацию) воспринималось как безумие и ужас. Но, на самом деле, ничего удивительного в этой эскалации нет. Почки и ребра ни у кого не казённые. Хотя бы нож в кармане – в принципе, какая-то гарантия их сохранности. А когда становится понятно, что у того, на кого хочешь напасть, в кармане нож, сам, наверное, тоже не нападешь без оружия.

Вот, например, отлавливали мы как-то фашиков рядом с мероприятием Национал-Социалистического Общества (его членов позже по судам затаскали по чудовищным делам с кучей трупов). Нас человек двадцать, дело в центре Москвы, идем, растянувшись по улице. Вижу двух крупных бончиков, они от меня в метрах пятнадцати, на них прыгают те наши, кто был ближе, один их заливает газом, второй стреляет в головы из пневматического пистолета.

Тут крик: «У него нож!» Бросаюсь туда, у меня автоматически тоже в руке из кармана появился нож. Один бончик лежит, второй, даже залитый газом, шельма, быстро убегает, несмотря на то, что улица заставлена машинами. И убежал. Смотрим, двое наших порезаны. Пульки от пневматики залетели в открытую дверь банка, оттуда вылезла охрана в бронежилетах с автоматами. Охрана помогает раненным, а нам говорит нафиг валить до милиции. Мы валим, очень сильно окучив лежащего бона.

Эскалация насилия привела к тому, что много людей из антифы свалили. Мне кажется, потому, что они воспринимали это противостояние в субкультурных рамках, и мало кому, понятное дело, хочется серьёзно рисковать жизнью ради приятной музычки. Я не то, чтобы особо смелый человек, но для меня противостояние с фашизмом всегда было противостоянием с идеологией. Рассматривая «фа/антифа» не в субкультурном, а политическом ракурсе, морально можно быть лучше готовым к таким ситуациям.
Росло понимание, что тогдашний моб не готов к жесткачу. Приглашения приезжать на драки уходили полусотне человек. Как-то проходил сбор, в котором участвовало пятнадцать наиболее активных наших. Мы просматривали списки приглашаемых и поняли, что, блин, никто из присутствовавших не мог назвать человек пять записанных! И это при жёсткой угрозе ментовских провокаций, фашистской разведки, опасности просто от непроверенных людей, может быть, болтунов…

Кроме того, среди наших и близких к нам скинов было много не просто любителей выпить, а выпить и не очень важно кому разбить рожу. Один раз такая тема кончилась стрелкой с гопниками из одного подмосковного городка. Я очень рад, что гопники дали заднюю и не приехали разбираться. Потому что полтинник наших парней с арматурой стоял в рощице часа три. И если бы была драка, кого-нибудь могли и насмерть прибить. А всё из-за по-пьяни сломанного носа…

*****

В свете всего этого наша формация была реорганизована. Как – прочтете, если доживу и разменяю пятый десяток. Гы-гы.

С Ваней я продолжал дружить, иметь разные дела. Последний раз живым я видел его на нашем турнире по рукопашному бою «Не сдавайся!». Потом созванивался несколько раз, хотел встретиться… Примерно тогда же, когда его застрелили… Я хотел поговорить с Ваней. С его запаленностью, с пониманием всеми, что он – персонаж ключевой… Я боялся, что первая же фигня какая-нибудь, менты обозлятся на что-нибудь, и первого, кого они решат посадить, будет Ваня. Шкобарю ранее год заключения высосали из пальца, а на Ване были некоторые свежие эпизоды… Я хотел объяснить это Ване, предложить вместе подумать, что делать с таким его имиджем. Но планы спутала боновская пуля в затылок.

Ваня был из тех людей, которых трамваи объезжают. Он был анархистом, захаживал на редколлегии «Автонома», что-то даже написал для журнала. Но на первом месте для него была война с бонами и продвижение RASH. Не скажу, что был ему самым лучшим другом, но он бывал на моих днях рождения, я – на его, раза два вместе праздновали Новый год… Мне кажется, последние годы его жизни, у него мало что другого было, кроме отдыха и сопротивления вместе с нами, его подельниками.

zJudez (Автоном №32). Источник: avtonom.org

Прелюдия: По шипы-по ягоды

«О планах властей по вырубке Химкинского леса стало известно летом 2008, когда местные экологи начали раскручивать кампанию протеста, чтобы привлечь всеобщее внимание к проблеме. Впрочем, даже тогда уже было достаточно поздно (лес к тому времени увлечённо и методично рубили местные жители Химок, а сами земли были распроданы под коттеджные посёлки нуворишей, склады, парковки, грузовые терминалы и торговые комплексы).

Не теряя ни минуты, мы похватали шипы и бросились туда. Вырубку охраняли, но внимание охраны было сосредоточено на официальном «эко-лагере», разбитом прям у них под носом, поэтому проникнуть на территорию и зашиповать всё, что шиповалось, не составило труда. Это был наш первый опыт экотажа, вдохновляющий и возбуждающий. Нас не поймали, мы сделали всё, что планировали. Нас переполняла уверенность, что в результате наших действий и протестов экологов-либералов, в свете набирающего силу народного движения местных жителей Химок в защиту леса, убийцы деревьев отступятся от задуманного и оставят лес по-добру, по-здорову. Вскоре стало понятно, как мы ошибались.

Лес рубили в рамках реализации плана строительства новой платной автодороги, с ведома и согласия федералов. Большие шишки – вплоть до самого Путина, как выяснилось несколько позже – имели свой «интерес» в лоббировании проекта строительства новой автотрассы прямо через лес. Вырубку и строительство взялся финансировать международный синдикат Vinci, штаб-квартира которого расположена во Франции, а также ряд европейских банков, в сотрудничестве с контролируемыми правительством РФ банками ВТБ и Сбербанк. Понятно, что с такими мощными противниками, выстроившимися против леса и его защитников, честного, открытого, вежливого гражданского диалога не получилось.»

Вступление: Контекст

«Нет, эти цифры – число убитых антифашистов. Сколько на самом деле наци убивают иммигрантов, никто не знает»
– Из выступления российской анархистки на международной конференции по антифашизму (убита год спустя)

Осенью 2008-го в Химках неизвестные бандиты жестоко избили журналиста Михаила Бекетова, игравшего ведущую роль в освещении коррупционных планов правительства страны по строительству новой трассы Москва-Петербург. После нападения Михаил оказался в коме, а ноги пришлось ампутировать. В том же месяце в других районах Москвы на ряд известных социальных активистов произошли нападения, некоторые отделались угрозами в свой адрес. Не то, чтобы менты не избивали экологов и раньше. Но впервые на жизни наших товарищей покушались столь откровенно и нагло.

«Воронка насилия» засосала нас зимой 2009-го. Станислав Маркелов (социальный активист и адвокат, который, в числе прочих своих дел, вёл дело Бекетова) и Анастасия Бабурова (анархистка и журналистка) были застрелены в центре Москвы. К тому времени, как многие смогли выплыть со дна этой тёмной трясины и хлебнуть свежего воздуха, весь активистский ландшафт страны переменился.

С зимы 2009-го на улицах российских городов растёт градус антифашистской борьбы. Вот только конфликт заметно сместился из плоскости социально-политической в плоскость малопонятной стороннему наблюдателю бандитской разборки двух одинаково чуждых обычному человеку группировок. Это очень важный для понимания динамики химкинских событий момент.

Уже более 6 лет антиавторитарное движение России некоторые эксперты условно делят на экологическое и антифашистское. Первое крыло образуют преимущественно анархисты, среди антифашистов же заметно сильное влияние патриотических и сталинистских групп. И хотя нечастые встречи на съездах, форумах, эко-лагерях и тому подобных событиях (вроде регулярных и многочисленных ежегодных акций памяти по погибшим товарищам) время от времени случаются, мачизм в среде антифа (кто-то же должен мстить этим ублюдкам-наци за кровь наших друзей!) и паранойя в анархо-экологическом движении (интенсивный экотаж перед лицом возрастающего интереса милиции и бандитов на фоне пассивности публики и СМИ) способствовали расширению пропасти. К тому времени, как снова возникла необходимость защищать Химкинский лес, Движение уже с трудом могло сохранять свою целостность. Отдельные активисты высказывали замечания, что, если бы не точечные убийства ряда уважаемых и мудрых анархистов и антифашистов, которые сдерживали наиболее оголтелые проявления сектантства, Движение встретило бы нынешний кризис более целостным и подготовленным.

Интерлюдия: We Don’t Need No Water

«Два года спустя мы снова вошли под сень нашего прекрасного леса. Шла первая ночь после возобновления вырубки. Мы выпрыгнули из машины и бросились в придорожные кусты. На переодевание и проверку нашей экипировки, оборудования и «реквизита» ушло несколько минут. И вот слабо различимые тени бесшумно скользят по залитой лунным светом ночной степи в направлении далёкого и мрачного (пока живого) леса.

Горящий трактор проливает свет на экологическую политику российского правительства

Добравшись до вырубки, мы разделились. Некоторые укрылись в романтической тени уцелевших на опушке кустов, наслаждаясь звёздами и звуком дыхания друг друга. Более нетерпеливые товарищи ускакали по поваленным деревьям на разведку в направлении темнеющих очертаний тракторов и экскаваторов. И тут идиллия была разрушена. Вдруг с мощным рёвом загорелся какой-то металлолом. Весь лес осветился красно-оранжевым светом, а эфир наполнился возмущёнными и удивлёнными переговорами разведчиков. Пытались понять: какого дьявола?! К счастью, охрана тупила и мы быстро растворились в лесу – вскоре быстрая тачила с молчаливым водилой несла нас в другой город.

Как выяснилось позднее, мы были не одиноки в ночной прогулке по лагерю лесорубов. Новость, что в саботаже обвинили активистов из эко-лагеря, находившегося неподалёку, никого не удивила. На самом деле, лагерь и его обитатели помешали экотажникам запалить всё, что плохо стояло, – именно поэтому в ту ночь сгорел только один драндулет. Но, конечно, проницательный директор строительства до этого не догадался, и немедленно потребовал от мусаров тщательнейшего расследования роли экологов в ночном происшествии. Более того, вскоре он нашёл способ отомстить. Извращённо, но очень по-русски.

В течение следующих дней разведка неизменно докладывала о возросшей бдительности чоповцев и ментов в районе уничтожения леса, поэтому область приложения революционных усилий пришлось немного сместить. К (не)счастью, Химки – большой лес, и вырубка (осквернение Природы) ради прибыли происходит там повсеместно. Само происшествие, правда, ставит серьёзные вопросы безопасности: группы ELF (Фронта Освобождения Земли) не склонны совместно обсуждать свои планы, действуют автономно и рискуют снова оказаться в подобной ситуации с распространением радикальных тактик экологической борьбы.»

Корпулент с числом «19», намалёванным на футболке, опознан как лидер правой фирмы Гладиаторы™

Нацики пошли!

Ещё некоторое время спустя, мы с удивлением читали репортаж об утреннем появлении в эко-лагере моба бонов, которые разминулись с нами в предрассветном тумане одним летним утром, когда мы отправлялись спать с очередной разведывательной вылазки. Прибыв на место, наци занялись тем единственным, что у них получается: вербальными и физическими нападками на протестующих, но с появлением акабов угомонились и стали усердно делать вид, что охраняют строительную технику. Евангелистский епископ и секулярный глава лесорубов Семченко сознался, что нанял наци «для охраны».

Этот эпизод наглядно продемонстрировал, что нацисты на самом деле – ни что иное, как тупое орудие в руках капиталистических собственников. К сожалению, эта истина до сих пор не проникла в головы многих социальных активистов России. Зато в сердцах мирно спящего в железобетонном муравейнике (Москве) антифашистского крыла движения загорелись искры. Утренняя стычка либеральных экологов с нацистами сделала для популяризации и эскалации конфликта больше, чем могли рассчитывать все эко-лагеря, интернет-пиарщики и экотажники, вместе взятые. Ряд товарищей приводит теперь эти события в качестве примера того, как непредвиденные и незапланированные случайности (даже кажущиеся кому-то негативными) могут подтолкнуть наше движение и его сторонников в нужном – революционном – направлении.

Химки бэттл

«Дровосеки-евангелисты совершили колоссальную ошибку: применили фашистов в конфликте, который для каждого критически мыслящего жителя страны имел все отличительные черты антинародного проекта. Этот ход внёс разлад в ряды правых радикалов, поскольку большая часть фашни пыталась пиариться на своей популистской поддержке народа и активно изображала себя защитниками леса (в безопасности интернет-дебрей). И – что для нас более важно – теперь каждый уважающий себя антифашист наконец-таки увидел в убийцах природы Врага и рвался в бой.

На следующий день по интернету разошлось приглашение на несанкционированный гиг в центре Москвы. Сотни антиавторитарных активистов, антифашистов и просто тусовщиков собрались в ожидании стрит-пати с участием давно почившей в бозе антифашистской группы в качестве хед-лайнера. Вместо этого тип в очках уведомил всех прибывших, что гига не будет, поскольку в Химкинском лесу поселилась нечисть и есть масть её изгнать (иными словами, поехать на место вырубки и вкатать бонов в грунт и сосновые иголки). Кто-то почуял наебалово и уехал, но большинству предложение пришлось по душе.

И вот, пока будущие участники акции протеста путешествовали на поездах пригородного сообщения, скауты доложили о большом количестве ОМОНа на месте эко-лагеря. Принимается решение ехать к зданию химкинского муниципалитета, по недосмотру оставленному недалёкой милицией без защиты. Люди, одетые для уличной вечеринки, построились в яркий и цветастый блок возле ж/д платформы и двинули к месту проведения массового несанкционированного мероприятия. Шествие сопровождали скутеристы – дозорные. Поначалу случайные прохожие реагировали с подозрением, но, прислушавшись к зарядам, вчитавшись в славянское письмо на берестяном баннере и поговорив с наиболее коммуникабельными из протестующих, принялись горячо выражать одобрение задуманного плана действий и всяческую моральную поддержку. В течение всего марша и погрома администрации, проезжающие машины бибикали в знак одобрения.»

На пороге экологических бунтов?

«Итак, 28 июля, средь бела дня, при явном одобрении и поощрении жителей Химок, несколько сотен вооружённых анархистов и антифашистов высадились из поезда, построились в блок, прошли маршем с кричалками и файерами через центр Химок и принялись бить окна, рисовать граффити в защиту леса и против вырубки, палить из травматов по фасаду и пытаться вырубить тяжёлую дубовую дверь. В течение всего этого угара милиция даже не подумала встать на защиту государственной собственности.

Антифашистская группа немедленного реагирования

Удовлетворённые причинёнными повреждениями (и получившие сообщения от скаутов о срочно загружаемом в грузовики ОМОНе), анархисты и антифа отправились восвояси, к ж/д платформе. В это время, как рассказывают очевидцы, произошло две встречи с ментами. Первые встреченные менты были пешими – эти свалили по совету доброго человека, пока другие добрые люди готовили бутылки и камни. Вторые – ГНР (Группа Неспешного Реагирования) – ушли от народного гнева благодаря исправной автомашине. Вместе с тем стоит отметить, что, несмотря на явно выраженную местными жителями поддержку, ни один из них не присоединился к акции ни на одном её этапе. Это достаточно важно, потому что показывает, что наша пропаганда и социальные связи настолько слабы, что ни один гражданин не чувствует необходимости бороться с нами за собственные права.

Несмотря ни на что, протестующим удалось добраться до ж/д платформы, сохраняя подобие единого блока, организованно загрузиться в поезд и приготовиться к короткой поездке. Вот только двери не спешили закрываться. Как выяснилось, в эти самые секунды машинист поезда о чём-то увлечённо беседовал по рации с милицейским начальством. Отправленный в локомотив на переговоры отряд вооружённых революционных антифашистов разъяснил машинисту все возможные негативные последствия сотрудничества с классовыми врагами. После чего двери-таки закрылись, и состав покатился в направлении большого города со стремительно уменьшающимся количеством деревьев.»

Уже после этих событий в антиавторитарной среде стали появляться критические замечания о распространении информации накануне акции, о недостатках планирования и организации, об отношении к видеозаписи акции. Большая часть оказавшихся вовлечёнными в бунт людей пришли пусть и на несанкционированную, но уличную вечеринку, а не на прямое действие в стиле «чёрный блок». Не было ни одинаковой чёрной одежды, ни масок, ни перчаток. Люди ехали с постоянно включёнными сотовыми. Многие использовали собственные социальные карты для прохода в метро. Организаторы не удосужились закупить хотя бы пару сотен медицинских масок. В итоге на видео с акции опера увидели больше открытых щщей, чем на всех фото- и видеоматериалах за прошедшие 6 лет.

Ещё одной проблемой для российского антиавторитарного движения является непонимание роли медиа-активистов во время уличных протестов. Ни участники событий, ни сами «медиа-активисты» (большая часть которых – просто-напросто приглашённые журналисты из либеральной оппозиционной прессы), не захотели (или не смогли) понять, что снимать открытые лица людей, принимающих участие в акции гражданского неповиновения – непростительная ошибка.

Некоторые из журналистов (арт-группа «Война», чьи истинные мотивы до сих пор под вопросом) продолжали снимать после того, как акция завершилась, а товарищи погрузились в поезд и сняли маски. Получилось так, что даже те немногие, кто позаботился о собственной безопасности, пали жертвой медиа-фетишизма журналистов. Несколько дней спустя первые из допрошенных по этому эпизоду радовали товарищей рассказами о том, что дознаватели из центра «Э» хвастаются на допросах покадровыми фото из видео, выложенного в интернет группой «Война». Некоторым товарищам пришлось уехать из страны из-за этого проёба со стороны «медиа-активистов».

Итоги: Репрессии и Солидарность

Публичные представители движения русских антифашистов, Алексей Гаскаров и Максим Солопов, были арестованы 30 июля. За этим последовали поиски ещё нескольких предполагаемых соорганизаторов беспорядков, которые завершились объявлением этих людей в федеральный розыск, поскольку анархисты отказались идти навстречу правонарушительным органам.

Перед лицом сильного давления со стороны правительственных чиновников, будучи неспособными поймать таинственных анархистов, столкнувшиеся с нежеланием сотрудничать со стороны задержанных, менты не придумали ничего лучше, чем начать массовые «профилактические» аресты. В течение августа-сентября 2010 года в Москве, Нижнем Новгороде, Владимире и других городах России, было задержано, допрошено, запугано и подверглось пыткам более 500 антифашистов, анархистов и социальных активистов. Милиция внезапно появлялась на открытых антифа-гигах, зоозащитных мероприятиях, антифашистских футбольных турнирах, дискуссионных кружках. В результате этой деятельности объём информации о Движении возрос многократно. На момент написания этой статьи, ситуация выглядит так, будто наши враги перешли к следующей фазе репрессий, пытаясь проникнуть глубже в активистскую сеть, используя полученные в ходе массовых арестов данные о наиболее «привлекательных» и «перспективных» товарищах.

Ещё рано делать какие-либо выводы о результатах репрессий, но определённые идеи стоит озвучить, пусть только как возможный базис для будущих дискуссий. Теперь уже очевидно, что у ФСБ не оказалось достаточной информации о движении: сотрудники этого ведомства тупо включались в допросы задержанных, проводимые центром «Э», никакой предварительной наработки, которую бы они смогли использовать в ходе репрессий, у них не оказалось.

Единственные двое задержанных, ожидающих суда, сидят из-за своей известности и публичности. Выбор стратегии массовых задержаний и полная неспособность, несмотря на все попытки склонить задержанных активистов к сотрудничеству, ухватить хотя бы одну группу прямого действия, говорят о том, что государственные службы безопасности вошли в 2010-е неподготовленными к борьбе с анархистами в плане агентов-провокаторов и информаторов. Конечно, всё ещё может измениться.

С учётом всего вышесказанного, можно утверждать, что репрессиям удалось достичь немалого. Во-первых, само Движение, как кажется, окуклилось в кокон страха. Внешняя поддержка нашему делу в лучшем случае маргинальна. Социальные активисты низовых инициатив крайне неуверенно идут на контакт с антифашистами. Во-вторых, на настоящий момент практически каждый известный «лидер» или «организатор» или оказался в тюрьме, или ушёл в подполье.

В-третьих, власти до сих пор получают всё возрастающие объёмы информации, поскольку (как почти всегда и случается), те, кто читает тексты по активистской безопасности и пытается их применять в жизни, и те, кто болтает на «беседах» с мусорами, – совершенно разные подмножества активистов. Пропаганда культуры безопасности в нашей среде оставляет желать лучшего. Умные книжки не помогут тем, кто не понимают, что нельзя верить ментам на допросе и сдавать товарищей, чтобы прикрыть свою задницу.

Наконец, самое важное, – первоначальная проблема практически исчезла из поля зрения анархистов. Как капиталистический левиафан в последние десятилетия, наше Движение истощило свои скупые ресурсы, попытавшись распространиться и объять необъятное: мы поставили всё на слабо продуманный оппуртунистический бунт, и теперь всё, на что хватает сил – это попытки сбить пожар ответных репрессий. Такое уже случалось в 2008-м, когда антиментовская кампания превратилась в кампанию по защите Севера после того, как менты стали бить в ответку, подав встречный иск и развернув пиар в СМИ. И теперь можно наблюдать, как первоначальная кампания по спасению Химкинского леса тает в тумане на фоне необходимости мобилизации сил для очередной серии акций солидарности.

Возможно, анархисты смогут использовать эту ситуацию в своих интересах. И в плане полученного преимущества перед наци в глазах общества, и в плане редкой возможности наглядно показать противоречивость и порочность популизма ультра-правых, и в плане установления межличностных контактов с экологическим движением и низовыми инициативами местных жителей. Однако, и собственное мироощущение движения драматически изменилось после химкинских событий. Нам необходимы усилия и время на рефлексию и переоценку некоторых вещей, если, конечно, мы хотим переиграть наших врагов на этом этапе борьбы.

Всё вышесказанное ни в коем случае не означает, что мы должны отказаться от поддержки заключённых. Кампании солидарности играют решающую роль не только для уже помещённых под стражу, но и для тех, кто находится в бегах. Однако, не следует забывать и о том, почему наши товарищи оказались в тюрьме.

Две вечеринки в стиле «Молотов-коктейль»

2 сентября белорусские анархисты забросали коктейлями Молотова посольство России в Минске. Один из молотовых попал в автомобиль, припаркованный на территории посольства, который вскоре сгорел. По всей видимости, это был единственный серьёзный урон. Вскоре в сети появилось заявление, перепечатанное на нескольких анархистских ресурсах, в котором группа белорусских анархистов заявляла, что акция проведена в солидарность с российскими борцами против вырубки Химкинского леса, и что белорусские анархисты считают российское правительство несущим прямую ответственность за продолжающееся уничтожение лесов и репрессии анархистского движения.

Утром следующего дня начались репрессии против белорусских анархистов. За несколько дней белорусское КГБ задержало и поместило под стражу практически каждого известного или подозреваемого анархиста в Минске, Гомеле, Солигорске, Бобруйске и других белорусских городах. От наших товарищей требовали признаний в работе на российские спецслужбы с целью дискредитации белорусского правительства и подрыва авторитета Лукашенко. Большую часть задержанных формально допросили и «забыли» в камерах на несколько дней.

Некоторым из наших друзей повезло меньше. Одна девушка была госпитализирована после попытки порезать себе руки во время допросов. Один молодой человек получил серьёзные осложнения здоровья (которое и до помещения под стражу не было особенно крепким). Некоторым счастливчикам повезло покинуть страну. Другие остались, взяв на себя ответственность за организацию кампании поддержки задержанных. Среди оставшихся были и товарищи, отважные настолько, чтобы провести вторую атаку с молотовыми на ИВС (Изолятор Вневременного Содержания) в Минске через три дня после начала государственных репрессий против анархистов.

Группа, назвавшаяся «Друзья Свободы», подожгла пост охраны в периметре безопасности ИВС и публично взяла на себя ответственность за обе акции: и за поджог посольства, и за нападение на ментовскую тюрьму. В своём втором коммьюнике, Друзья Свободы заявляют, что рассматривают реакцию КГБ как попытку «выслужиться» перед Лукой, поскольку арестам и репрессиям подверглись самые заметные, публичные активисты, которые в силу своей публичности подобными акциями не занимаются. Второе их нападение, безусловно, было продиктовано благородными и смелыми чувствами: они хотели показать, что КГБ схватило и удерживает не тех анархистов. Только вот КГБ-то действовало по прямому указанию Луки с целью «умиротворения оппозиции» накануне президентских выборов (распространённая в РФ и РБ практика) . Поэтому аресты, «исчезновения», пытки продолжались.

Крылья бабочки

«Анархия – мать порядка»
– русская народная анархистская поговорка

Два достаточно заметных события осени-2010: углубляющийся кризис в белорусско-российских отношениях и отставка Лужкова с поста мэра Москвы. И там и там, анархисты помогали как могли.

Лужков, жалкий московский деспот, осквернявший своим присутствием город более 10 лет, был наконец-то «освобождён» от занимаемой должности за «некомпетентность и несоответствие ожиданиям». Это случилось сразу же после его возвращения из отпуска, месяц спустя после бунта в Химках. Среди называемых аналитиками причин есть и такая: неспособность Лужкова справиться с Химкинским кризисом и его ключевая роль в коррупционной программе городского развития.

Лукашенко, белорусский диктатор с национал-социалистическим пунктиком в политической программе, ударился в гневную антироссийскую риторику сразу после нападений на российское посольство и ИВС, в котором на тот момент содержалась большая часть арестованных в Минске анархистов. Обмен заявлениями на самых высоких дипломатических уровнях не смог спасти стороны от скатывания в кризис, который наметился и был всем очевиден задолго до попадания молотовых в цели. Ряд плохо продуманных политических и экономических решений, общая для всех диктаторов любовь к теориям заговора и незначительная по сути анархическая выходка поставили Россию и Беларусь на грань самого глубокого политического кризиса за всю историю отношений между двумя странами.

Мы не хотим сказать, будто бы закат политической карьеры Лужкова, или коллапс политических отношений с Лукашенко являются результатом анархического заговора или чего-либо подобного. Однако, нам кажется важным не терять чувства политической перспективы в ходе нашей ежедневной борьбы. Мы всегда должны учитывать, что зачастую наши акции могут вызвать серьёзные социальные изменения, или политические бури (ну или на крайний случай дадут просраться богатым ублюдкам), сколь бы незначительными (вроде Минских поджогов) или масштабными (вроде попытки бунта в Химках) они не казались участникам и сторонним экспертам. Возможно, мы и не можем заранее спланировать все последствия наших акций, но, будучи буйными, обожающими хаос анархистами, мы не можем не радоваться последствиям летней кампании: ослаблена муниципальная власть столицы России и вбит клин в союз РБ и РФ.

Солидарность

«Освобождение рабочих – дело рук самих рабочих»
– Нестор Махно

Репрессии, обрушившиеся на белорусскую и российскую сцены, оказались самыми мощными за весь период истории анархического движения региона, и нам нужна вся возможная помощь по всему миру. В сети распространяется призыв к акциям солидарности с задержанными белорусскими анархистами; акции солидарности с задержанными за Химкинские события московскими антифашистами запланированы на 12-15 ноября.

И, хоть нашим друзьям в заключении отчаянно необходима наша солидарность, мы не должны забывать о том, что Химкинский лес всё ещё находится под угрозой уничтожения. Мы просим товарищей участвовать в международной экологической кампании против планов федерального правительства РФ по уничтожению Химкинского леса, которые финансирует Vinci Group и другие международные финансовые институты.

О репрессиях против белорусских анархистов и акциях солидарности с ними можно прочитать на Белорусской Индимедии.
Информация о кампании солидарности с арестованными антифашистами доступна на сайте www.khimkibattle.org.

Видеоотчёт о наиболее громких акциях российских антифашистов, анархистов и автономов за период с апреля 2009 года по апрель 2010: демонстрации в защиту Байкала и Утриша, против фашизма, службы в армии и войн, социальной несправедливости и ментовского беспредела. И акции памяти погибших товарищей (убитых нацистами антифашистов Фёдора Филатова и Вани «Костолома», правозащитника Стаса Маркелова, журналистки Насти Бабуровой и многих других), поджоги проправительственных организаций, отделений милиции и редакций газет, потасовки с ментами, музыкальные концерты и лагеря в защиту животных и лесов, турнир по рукопашному бою «Не сдавайся!», раздача еды бездомным и многое другое.

Надо отметить: большая часть акций прямого действия боевых антифа, например R.A.S.H., покрыта мраком тайны – уличная война с нацистами идёт не на жизнь, а на смерть в прямом смысле слова – с обеих сторон есть убитые (а антифашистов выслеживают и менты и нацисты). Поэтому боевые антифа предпочитают оставаться безымянными героями! На видео лишь вершина айсберга.

Вечером 10 декабря 2009 года в Москве десяток антифа-анархистов забросали камнями и дымовыми шашками редакцию газеты «Комсомольская правда». Пострадавших нет, ущерб незначительный. Цель акции – привлечь внимание, что журналист Дмитрий Стешин, известный своими связями с нацистами, занимается там разжиганием межнациональной вражды! Последней каплей послужила статья, глумящаяся над памятью убитого нацистами известного антифашиста Ивана Хуторского и клевещущая на антифа движение.

Акция вызвала бурю разногласий в антифашистской среде – от восторга до негодования. Это сделала новая автономная группа (антифа состоят из множества несвязанных групп), но журналисты по незнанию сначала приписали антифашистам известной группы RASH (радикальные антифа, которые бьют нацистов на улицах), которые незамедлительно опубликовали заявление, что они непричастны и осуждают эту акцию. А нападавшим посоветовали впредь подписываться – какая именно группа антифа осуществила акцию, чтоб не подставлять всё движение.

19 января 2010 года в Москве было совершено такое же нападение на здание Союза Писателей, в котором регулярно проходили вечера-концерты нацистских организаций «Русский образ», РОД, РНБФ, «Русский вердикт», ДПНИ, ПЗРК «Русь», «Народный союз». На сей раз, в разбросанных на месте листовках, ответственность на себя взяла новая группа «Автономные Антифашисты Москвы».

До этого. 17 ноября 2009 года в Москве 70 антифашистов RASH разгромили офис проплаченного властями движения «Россия молодая» (Румол). Цель акции – привлечь внимание к связям руководителя Румола депутата госдумы Максима Мищенко с нацистской организацией «Русский образ», активистов которой Никиту Тихонова и Евгению Хасис сейчас судят по обвинению в убийстве адвоката-правозащитника Стаса Маркелова и журналистки Насти Бабуровой (фактически Румол крыша «Русского образа», у них даже приёмные в одном здании).

Антифа-анархисты заявляют, что это начало масштабной серии погромов, цель которых разрушить инфраструктуру поддержки нацистов путём обличения позорных связей близких к государству организаций с фашистами. Анархисты против насилия, а уничтожение буржуйского и государственного имущества (погромы) и небольшие бескровные восстания или их угроза – действенный способ оказания давления на власть имущих, чтобы выбить для народа социальную помощь, политические свободы и оградить от государственного и буржуазного произвола (радикальные антифа редкое исключение – если фашист взял нож и вышел на улицу убивать, уговорами его не остановишь). Тем более здесь речь лишь о символических погромах, чтоб привлечь внимание к проблеме, – если бы хотели сжечь дотла, использовали бы не дымовые шашки, а коктейли Молотова.

22 ноября 2009 г. несколько сотен московских антифашистов пришли к Вечному огню в Александровском саду возложить цветы в память об одном из легендарных основателей российского антифа-движения Ване Хуторском по прозвищу Костолом, убитом 16 ноября двумя выстрелами сзади в подъезде своего дома. Он, как и павшие во второй мировой войне, сражался с нацистами. К Вечному огню милиция почему-то пускает только небольшими группами, а в интервью активист антифа недоумевает, почему не разрешили траурный митинг.

Берут интервью с боевыми антифашистскими подпольщиками в масках, рассказывают об уличной партизанской войне нацистов и антифа, разгроме антифашистами офиса пронацистской организации «Россия Молодая», показывают кадры из жизни недавно убитого 26-летнего активиста боевых антифа Ивана Хуторского по прозвищу Костолом.