Анонимайзер | Форум магии | Пасьянс Медичи | Гидропоника | Анархисты | Видео НЛО | Психоделическая музыка | Игры разума

Записи с метками ‘образование’

Коктейли Грушевского. Зима, что нас изменила.

Четверг, 27 июля 2017

Шестая часть фильма о самом эпическом событии начала 21 века, которое до сих пор будоражит умы властителей, трогает сердца обездоленных и не даёт умереть их надежде. Событии, заставившем измениться мир, перетряхнувшем пыльное нагромождение поделенных геополитических сфер, вызвав шок у российского деспотичного режима, не выносящего даже вида чей-то свободы, который в состоянии эмоционального перевозбуждения натворил ужасных глупостей. А всё потому, что революция это невероятный душевный подъём, когда затравленный полицией и спецслужбами, обессиленный непосильной ношей государственных поборов, задавленный эксплуатацией, деморализованный системой образования и телевидением народ осмеливается поднять голову и стать собой, поверить в себя. На минуту поверить, что народ сам может быть себе хозяином и вершить свою судьбу. Сбросить вековое ярмо раболепия и смирения с произволом и будничным насилием власти имущих, к которому старательно приучают ещё со школы, когда на праздничных построениях ненавидящая весь свет завуч лжёт, что любит детей, а все с натужными улыбками аплодируют ей. Разрушить затхлый мир лжи и лицемерия. Увидеть в людях вокруг не бездушные винтики государственной машины, а чувствующих существ. И даже вид такого подъёма корёжит в бессильной злобе власти имущих и тех, кто не мыслит жизни без извечного кнута, занесённого над собой. Вся пропагандистская машина российского режима, годами внушавшая своему народу, что ничего изменить нельзя, брошена чтобы очернить майдан. Одни теперь говорят, что майдан был за интеграцию с ЕС, другие, что против олигархов во власти и не достиг своих целей. Но в действительности после избиения «Беркутом» студентов 30 ноября, с чего всё и началось, про евроинтеграцию уже никто не вспоминал, а к изменению социального строя майдан и не мог привести, потому что этого не было в повестке, к сожалению. Даже требования отставки Януковича у самозваных лидеров оппозиции появились совсем незадолго до конца, а до этого вели переговоры об отставке правительства и отмене диктаторских законов от 16 января, которые в результате были отменены через две недели, что и стало началом победы майдана. Это был бунт против полиции и деспотизма. A.C.A.B. — вот это главное!
(далее…)

«Люди без лиц»: съёмки российских анархистов в Мексике

Вторник, 13 сентября 2016

В 1994 году вооружённые индейцы вышли из мексиканских джунглей. Они заявили, что восстание стало шагом отчаяния, попыткой рассказать о бедственном положении коренного населения. Столкновения повстанцев с внутренними войсками продолжались лишь несколько дней, но война остаётся незавершённой до сих пор. Спустя 20 лет после вооружённого восстания, тысячи индейцев участвуют в гражданском движении, основанном Сапатистской армией народного освобождения. В самых укромных уголках Мексики они строят «другой мир» — самодостаточное альтернативное общество, автономное и независимое от традиционных институтов. Сапатисты создают обширную сеть солидарности, к которой присоединяются симпатизанты из числа местного населения и добровольцы международных некоммерческих организаций.

Фильм снят группой российских анархистов и является уникальным, поскольку сапатисты, как правило, не позволяют вести фото и видео съёмку в своих поселениях. Он стал результатом анализа двух лет съёмок в Мексике, в автономных общинах, основанных на принципах самоуправления, продвигаемых здесь Сапатистской армией народного освобождения. Проект полностью некоммерческий, в процессе изготовления ни один участник не получил денежной прибыли. Ресурсы проекта vk.com/freetravels, vk.com/zapatista_film, zapatista.ru

Распространение технологий в мире и конец монополий

Воскресенье, 3 января 2016

К концу наполеоновских войн Англии почти вполне удалось разорить крупную промышленность, народившуюся во Франции в конце восемнадцатого века. Она стала владычицей морей и не имела серьёзных конкурентов. Пользуясь этим положением, чтобы монополизировать обрабатывающую промышленность, и заставляя своих соседей покупать по какой ей угодно было цене товары, производившиеся ею одною, Англия стала накоплять богатства за богатствами и сумела извлечь из своего привилегированного положения и связанных с ним преимуществ большую выгоду.

Но когда буржуазная революция в конце восемнадцатого века уничтожила крепостное право и создала во Франции пролетариат, крупная промышленность, временно приостановленная в своём росте, начала развиваться с новой силой, и уже со второй половины девятнадцатого века Франция перестала зависеть от Англии в отношении продуктов фабричного производства. В настоящее время она в свою очередь сама ведёт вывозную торговлю, продавая за границу больше чем на полтора миллиарда товаров, из которых две трети состоят из материй. Число французов, работающих на вывоз или живущих внешнею торговлею, определяется приблизительно в три миллиона. Таким образом, Франция перестала быть зависимой от Англии и в свою очередь начала стремиться монополизировать некоторые отрасли внешней торговли, как, например, торговлю шёлковыми материями и готовым платьем. Она получила от этого огромную выгоду, но в настоящее время ей уже грозит опасность утратить навсегда эту монополию, подобно тому как Англия теряет монополию производства бумажных тканей и даже бумажной пряжи.

В своём движении по направлению к востоку промышленность развилась затем в Германии. До войны 1870-71 года Германия получала большую часть продуктов крупной промышленности из Англии и из Франции. Теперь дело стоит совершенно иначе: в течение последних пятидесяти лет Германия совершенно преобразовала свою промышленность. Фабрики её снабжены самыми лучшими машинами и дают самые новые произведения промышленного искусства — манчестерские бумажные ткани и лионские шелка. Тогда как для изобретения и усовершенствования какой-нибудь современной машины в Лионе или в Манчестере потребовалось бы два или три поколения рабочих, Германия берёт эту машину уже готовою. Технические школы, приспособленные к потребностям промышленности, доставляют для её фабрик целую армию знающих рабочих, инженеров-практиков, умеющих работать как руками, так и теоретически. Немецкая промышленность начинает своё развитие с той точки, до которой Манчестер и Лион дошли после пятидесятилетних усилий, опытов и исканий, а потому быстро развивается.
(далее…)

Зимин: «Мы с Алексеем Гаскаровым на одной зоне отбывали»

Вторник, 14 июля 2015

— В своем последнем слове на суде ты говорил, что не надеешься на оправдательный приговор. А что по УДО выпустят, надеялся?

— Нет, конечно. УДО вообще для меня стал выходящим из ряда вон обстоятельством. Я не надеялся и не думал даже, что оно будет, потому что на протяжении всех этих трех лет они нас только судили, сажали и выдвигали против нас какие-то нелепые обвинения.

— Почему же это произошло?

— Видимо, им надо было в это дело добавить одного выпущенного на свободу по УДО. Я думаю, я стал подходящей кандидатурой, потому что у меня не было взысканий, да и сидеть оставалось пять с половиной месяцев.
(далее…)

Различие в оплате труда сохранит неравенство

Воскресенье, 8 марта 2015

Мы уже видели, что некоторые коллективисты [сторонники государственного социализма] требуют установления различия между трудом сложным и трудом простым. Они считают, что час труда инженера, архитектора или врача должен считаться за два часа труда кузнеца, каменщика или больничной сиделки и что то же различие должно быть установлено, с одной стороны — между всеми ремёслами, требующими более или менее долгого обучения, а с другой — трудом простых подёнщиков.

Но установить такое различие значит сохранить целиком неравенство, существующее в современном обществе. Это значит провести заранее черту между рабочими и теми, которые претендуют на управление ими. Это значит разделить общество на два ясно обособленные класса — аристократию знания и стоящую под нею толпу с мозолистыми руками — два класса, из которых один будет служить другому, будет работать для того, чтобы кормить и одевать людей, которые, конечно, воспользуются полученным таким образом досугом, чтобы учиться господствовать над теми, кто его кормит. Мало того: это значит взять одну из самых характерных черт современного буржуазного общества и усилить её авторитетом социальной революции; это значит возвести в основное начало то зло, на которое мы нападаем в старом, разрушающемся обществе.

Мы заранее знаем, что нам ответят. Нам станут говорить о «научном социализме», будут ссылаться на буржуазных экономистов — а также и на Маркса, чтобы доказать, что установленная градация заработной платы имеет разумные причины, потому что «рабочая сила» инженера стоила обществу больше, чем «рабочая сила» землекопа. И в самом деле, разве экономисты не старались доказать нам, что если инженеру платят в двадцать раз больше, чем землекопу, то это происходит только потому, что издержки, «необходимые» для подготовления инженера, больше тех, которые требуются для подготовления землекопа? И разве Маркс не говорил, что то же самое различие должно логически существовать и между различными отраслями ручного труда — раз труд становится товаром? Он должен был неизбежно прийти к этому выводу, раз только он принял теорию ценности Рикардо и утверждал, вслед за ним, что товары обмениваются пропорционально общественно необходимому для производства их труду.
(далее…)

Нет объективных оснований различия в оплате труда

Суббота, 21 февраля 2015

Что же касается собственника завода, который платит инженеру в двадцать раз больше, чем рабочему, то он поступает так вовсе не ради оценки «издержек производства», а из простого расчёта. Если инженер может сберечь ему на производстве тридцать тысяч рублей в год, он платит ему пять тысяч: если он найдёт такого надсмотрщика за рабочими, который ловко сумеет прижимать их и поможет сэкономить три тысячи рублей на плате за труд, хозяин охотно даст надсмотрщику восемьсот рублей в год. Он охотно затратит лишних несколько сот рублей, чтобы выгадать себе тысячи, и в этом существенная черта капиталистического строя. То же самое можно сказать и о различиях между разными ручными ремёслами.

Как же можно говорить в таком случае об «издержках производства», будто бы определяющих стоимость рабочей силы? Неужели студент, весело проведший свою молодость в университете, имеет право на плату в десять раз большую, чем сын углекопа, который с одиннадцати лет чахнул в угольной шахте? И неужели ткач имеет право на заработок в три или четыре раза больший, чем заработок крестьянина и крестьянки? Издержки, необходимые на производство ткача, вовсе не в три или четыре раза больше издержек на производство крестьянина; ткач просто пользуется теми выгодными условиями, в которые поставлена европейская промышленность по отношению к странам земледельческим, в которых промышленность ещё не развита.

Никто никогда ещё не вычислял этих издержек производства; и если, вообще говоря, тунеядец стоит обществу больше, чем рабочий, то, когда мы сравним сильного подёнщика с ремесленником, то ещё вопрос, не окажется ли, если принять во внимание все условия (смертность детей рабочих, изнуряющее их малокровие и преждевременную смерть), что первый обходится обществу дороже, чем второй. Можно ли, например, допустить, что те пятьдесят копеек, которые получает в день парижская работница, или шесть пенсов (двадцать четыре копейки), зарабатываемых в день лондонскою швеею, или тот рубль, который платят в день крестьянину, представляют собою «издержки производства работницы, швеи и крестьянина»? Мы отлично знаем, что человеку часто приходится работать и за ещё меньшую плату, но мы знаем также, что это происходит исключительно оттого, что при нашем великолепном общественном устройстве без этой ничтожной платы работник и работница умерли бы с голоду.
(далее…)

Сохранение различия в оплате труда измена революции

Среда, 4 февраля 2015

Нам заметят [сторонники государственного социализма], вероятно, что коллективистская лестница в заработной плате будет, как бы то ни было, некоторым шагом вперёд. «Пусть лучше некоторые разряды рабочих, — скажут нам, — получают плату вдвое или втрое больше других разрядов, чем чтобы министры получали в один день столько, сколько рабочий не заработает и в год. Это, во всяком случае, шаг вперёд в смысле равенства».

Мы думаем, что это будет, наоборот, шаг назад. Ввести в новое общество различие между трудом простым и трудом профессиональным значило бы, как мы уже говорили, узаконить революцию и возвести в основное начало тот грубый факт, которому мы подчиняемся теперь, но который мы тем не менее находим несправедливым. Это значило бы поступить подобно тем, которые 4-го августа 1789 года провозгласили с громкими фразами отмену феодальных прав, а 8-го августа узаконили эти самые права, заставив крестьян выкупать их у помещиков и поставив последних под охрану Революции. Это значило бы поступить так, как поступило русское правительство, которое в день освобождения крестьян объявило, что земля принадлежит помещикам, тогда как раньше считалось злоупотреблением распоряжаться наделами крепостных крестьян.

Или же возьмём другой известный пример. Когда в 1871 году Парижская Коммуна решила платить членам своего Совета по пятнадцати франков (около пяти рублей) в день, тогда как рабочие, дравшиеся на укреплениях, получали всего тридцать су (около пятидесяти копеек), это решение приветствовали как высшее проявление демократического равенства. В действительности же Коммуна только подтвердила старое неравенство между чиновником и солдатом, между управляющим и управляемым. Со стороны какого-нибудь парламента такая мера могла бы показаться очень прекрасною, но для Коммуны это было изменой своему революционному принципу, а следовательно, осуждением его. Не наёмную плату, на которую, между прочим, и прожить было невозможно даже рабочей семье, должна была платить Коммуна тем рабочим, которые сражались за неё. Она должна была счесть своим первым, святым долгом обеспечить существование своих борцов и их семей.
(далее…)

ВсеХвосты.Ру