Анонимайзер | Форум магии | Пасьянс Медичи | Гидропоника | Анархисты | Видео НЛО | Психоделическая музыка | Игры разума

Архив рубрики ‘Жизненные припасы’

Главная ошибка революций — впадение в политиканство

Суббота, 24 ноября 2012

Анархисты сражаются с полицией. Фото из Греции

Если будущая революция будет действительно революцией социальной, она будет отличаться от предыдущих движений не только по своим целям, но и по своим приёмам. Новая цель потребует и новых средств.

Мы видели три крупных народных движения во Франции в течение этого века; они различались между собою во многих отношениях, но все три имели одну общую черту. Всякий раз народ смело боролся ради свержения старого порядка и проливал свою драгоценную кровь; но затем, употребив на это все силы, отступал сам на задний план. Тогда образовывалось правительство из людей более или менее честных, которое и брало на себя задачу или организовать республику, как в 1793 году, или организовать труд, как в 1848, или организовать свободную коммуну, как в 1871. Проникнутое насквозь якобинскими идеями, это правительство заботилось прежде всего о вопросах политических: о перестройке правительственного механизма, об улучшениях в составе чиновников, об отделении церкви от государства, о политических правах и т. д. Правда, рабочие клубы зорко следили за новыми правителями и часто заставляли их действовать по-своему; но даже и в этих клубах — всё равно ораторствовали ли там буржуа или рабочие — преобладало буржуазное направление: в них говорилось очень много о политических вопросах и оставлялся в стороне вопрос о хлебе.

Великие идеи, перевернувшие мир, были высказаны в эти революционные эпохи; впервые произнесены были слова, до сих пор ещё, через сто лет, заставляющие биться наши сердца. Но в рабочих кварталах народ продолжал голодать!

Пётр Кропоткин «Хлеб и воля», 1892 г.

Причина поражений — не решение насущных проблем

Суббота, 17 ноября 2012

Греческий анархист в естественной среде

Как только вспыхивала революция, работа неизбежно приостанавливалась. Движение товаров прекращалось, капиталы скрывались. Фабриканту это было не важно; если он и не наживался с чужой бедности, то жил на свою ренту; но рабочему приходилось перебиваться изо дня на день. Голод закрадывался в его конуру. Народ начинал бедствовать, и нужда, которую он терпел, становилась даже сильнее, чем когда бы то ни было при старых порядках.

«Это жирондисты морят нас с голоду», — говорили в 1793 году рабочие в предместьях. Жирондистов гильотинировали, и власть переходила в руки Горы, в руки парижской коммуны — маратистов. Эти последние действительно заботились о хлебе и употребляли героические усилия, чтобы прокормить Париж. В Лионе, Руже и Колло д’Эрбуа устроили запасные магазины, но они располагали слишком незначительными средствами, чтобы наполнить их. Городские советы делали всё возможное, чтобы достать хлеба; торговцев, которые прятали муку, вешали — а хлеба всё-таки не было!

Тогда взваливали вину на королевских заговорщиков. Их гильотинировали — по двенадцати, по пятнадцати человек в день, служанок и герцогинь, особенно служанок, так как герцогини были в Кобленце. Но если бы даже гильотинировали по ста герцогов и графов в день, то и это ничему бы не помогло. Нужда всё росла. Чем могла помочь лишняя тысяча трупов, когда для того, чтобы жить, нужно было получать плату за труд, а этой платы не было?
(далее…)

Метают Молотовых при прорыве к парламенту в Афинах

Пятница, 9 ноября 2012

Греющие душу всякого анархиста новости и видео массовых столкновений со свиньями, которыми традиционно закончилась всеобщая забастовка 6-7 ноября 2012 и 100-тысячная демонстрация, приходят из Греции. Общественный транспорт остановился, школы, банки и госучреждения закрыты, мусор лежал на улицах второй день всеобщей 2-дневной забастовки. До 100 тыс человек с транспарантами «Пришёл наш час!» и «Прекратите эту катастрофу!» в Афинах на площади Синтагма перед парламентом, где в те дни принимался мошеннический бюджет, собрались ещё в первый день. Весь центр Афин перекрыт: станции метро закрыты, DELTA и др. полицейский спецназ на улицах Бубулинас, Стурнари, Солому, Колети, Клейсовис, около площади Каниггос. На всех станциях метро свиньи в штатском проводят превентивные задержания «неблагонадёжных», в месте сбора в Перистери беспричинно напал спецназ, сотни задержанных при попытке прорваться к Синтагме, но народ продолжает стекаться, на площади во второй день с утра десятки тысяч. К вечеру возможно до 200 тыс, все улицы заполнены. Проливной дождь. Народ, повалив металлические заграждения, с криками «Бей их! Они пьют нашу кровь!» попытался прорваться к парламенту через полицейские кордоны. Свиньи начали избивать людей, стрелять оглушающими гранатами и со слезоточивым газом, применили водомёты. Анархисты ответили шквалом камней, взрывпакетов и коктейлей Молотова, однако перед морем слезоточивого газа около 19:00 народ вынужден оставить площадь и отступить на Филеллион. Но спустя час площадь удаётся захватить снова. Столкновения и слезоточивый газ также на Эрму, Сигроу-Авеню и Плака, около 150 анархистов под натиском полицейского спецназа вынуждены отступить к Метахургеё, но не сдаются. В гостинице Амалия волонтёры создали медицинский центр, где оказывают первую помощь, есть сведения о по меньшей мере 40 раненых демонстрантах. Синтагма и прилегающие улицы охвачены сражением, дымом и многочисленными пожарами. Спустя 2 часа полиции удаётся вернуть контроль над площадью и оттеснить народ на Панепистимиу и др. улицы, но стычки ещё долго продолжались по всему центру города.
(далее…)

Решение насущных проблем — залог успеха революции

Суббота, 3 ноября 2012

Восстание анархистов в Афинах

В 1871 году Коммуна гибла от отсутствия борцов за неё. Она не забыла провозгласить отделение церкви от государства, но слишком поздно позаботилась о том, чтобы обеспечить для всех хлеб. В самый разгар борьбы богатые господа в Париже потешались над коммунарами, говоря им: «Что ж, идите, глупые вы люди, защищать стены и рисковать жизнью за тридцать су (полтинник) в день, пока мы будем себе кутить по модным ресторанам!» Только в последние дни эта ошибка была понята и начали устраивать вольные столовые на средства Коммуны; но тогда уже было поздно: версальцы уже вступали в парижские укрепления.

«Хлеба! Хлеба прежде всего! Революции нужен хлеб!»

Пусть занимается кто хочет рассылкой громких циркуляров с трескучими фразами! Пусть кто хочет надевает на себя сколько угодно галунов! Пусть кто хочет рассуждает о политических правах!..

Наше дело «надо» будет устроить так, чтобы с первых же дней революции и во всё время, пока она будет продолжаться, на пространстве, охваченном восстанием, не было ни одного человека, страдающего от недостатка хлеба, ни одной женщины, которой пришлось бы ждать своей очереди у булочных, пока ей бросят, как милостыню, кусок хлеба из отрубей, ни одного ребёнка, у которого бы не было того, чего требует его слабый организм.
(далее…)

Первая задача — не допустить перебоев в снабжении

Суббота, 27 октября 2012

Анархисты. Фото из Греции

Что мы «утописты» — это всем известно. Мы действительно настолько утописты, что решаемся утверждать, что [будущая] революция должна и может обеспечить каждому помещение, одежду и хлеб, — и это, конечно, очень не нравится всем — красным и синим — буржуа, которые отлично знают, что если народ будет сыт, то справиться с ним будет очень трудно.

Да, мы упорно настаиваем на этом: восставшему народу нужно обеспечить хлеб, и вопрос о хлебе должен быть поставлен прежде всего. Если он разрешится в интересах народа, революция окажется на верном пути, потому что для решения вопроса о пропитании необходимо будет признать принцип равенства, помимо которого никакого решения быть не может.

Нет сомнения, что будущая революция разразится — как было с революцией 1848 года — во время какого-нибудь крупного промышленного кризиса. За последние тридцать лет промышленность всё время перебивается кое-как между тучных и голодных лет, и это положение может только ухудшиться; всё способствует этому: конкуренция молодых стран, выступающих на сцену в борьбе за старые рынки, войны, всё растущие налоги и государственные долги, неуверенность в будущем, крупные предприятия в отдалённых странах.

Пётр Кропоткин «Хлеб и воля», 1892 г.

Работа за плату это контрреволюционный путь

Суббота, 20 октября 2012

Восстание анархистов в Греции

Миллионы европейских рабочих постоянно находятся без работы, и в тот момент, когда революция вспыхнет и начнёт распространяться, как огонь, вспыхнувший в порохе, общее положение промышленности может только ухудшиться. Как только в Европе или в Соединённых Штатах появятся баррикады, число рабочих без работы удвоится. Что же делать, чтобы прокормить всю эту массу людей? Не знаю, задавались ли когда-нибудь этим вопросом во всей его неумолимости так называемые «практические» люди? Но мы знаем наверное, что они хотят сохранить наёмный труд, а потому, по всей вероятности, для доставления хлеба безработным они станут проповедовать какие-нибудь «национальные мастерские» или «общественные работы».

Национальные мастерские открывали уже в 1789 и 1793 году; к тому же средству прибегли в 1848 году; затем Наполеону III удалось в течение восемнадцати лет сдерживать парижский пролетариат, занимая его перестройкой Парижа, — чему Париж обязан своим двухмиллионным долгом и городским налогом в 90 франков с человека. Тем же прекрасным средством для «обуздания зверя» пользовались ещё в Риме и даже в Египте, четыре тысячи лет тому назад; наконец, все деспоты, короли и императоры во все времена отлично умели вовремя бросить народу кусок хлеба, чтобы воспользоваться передышкой и тем временем снова взяться за хлыст. Совершенно естественно поэтому, что «практические» люди будут проповедовать тот же самый излюбленный способ, лишь бы сохранить наёмный труд. Стоит ли, в самом деле, ломать себе голову, когда под руками есть средство, которым пользовались ещё египетские фараоны!

Но если только революция вступит на этот путь — она погибла.

Пётр Кропоткин «Хлеб и воля», 1892 г.

Организовывать производства сразу на новых началах

Суббота, 13 октября 2012
Худ. Андрей Ермоленко

Худ. Андрей Ермоленко

Когда в 1848-м году открыли, 27 февраля, национальные мастерские, в Париже было всего восемь тысяч рабочих без работы. Через две недели их уже было 49000, и было бы, вероятно, скоро сто тысяч, не считая тех, которые сбегались в Париж из провинции. Но в 1848-м году промышленность и торговля не занимали во Франции и половины того количества рабочих рук, которое они занимают теперь. Известно, с другой стороны, что во всякой революции страдают больше всего именно обмен и промышленность. Подумайте только, сколько рабочих работают, прямо или косвенно, для вывоза, сколько рабочих рук занято в производстве предметов роскоши, имеющих сбыт среди меньшинства буржуазии.

Революция в Европе — это немедленное прекращение работы по крайней мере половины всех фабрик и заводов. Это миллионы рабочих, выброшенных на улицу вместе со своими семьями. И вот этому-то поистине ужасному положению хотят помочь национальными мастерскими, т. е. созданием новых промышленных предприятий для доставления работы безработным.

Нет сомнения — и это говорил ещё Прудон, — что малейший захват частной собственности произведёт полную дезорганизацию всего нашего строя, основанного на частной собственности, частных предприятиях и наёмном труде. Прятать голову, как страус, жить иллюзиями, воображать, что во время революции фабрики будут работать по-старому и что к ним будут приливать заказы по-старому, — просто постыдно. Ничего этого не будет, и общество будет вынуждено взять в свои руки всё производство в целом и перестроить его соответственно потребностям всего населения. Но так как эта перестройка не может совершиться в один день или даже в один месяц, а потребует год или годы для приспособления к новым условиям, а в это время миллионы людей будут лишены всяких средств к существованию, то является вопрос: «Что делать?» При таких условиях возможно только одно, действительно практическое решение вопроса. Оно состоит в том, чтобы признать всю трудность предстоящей задачи и, вместо того чтобы поддерживать положение вещей, которое сама революция сделает невозможным, — заняться перестройкой производства на совершенно новых началах.

Пётр Кропоткин «Хлеб и воля», 1892 г.