Анонимайзер | Форум магии | Пасьянс Медичи | Гидропоника | Анархисты | Видео НЛО | Психоделическая музыка | Игры разума

Рационализация труда накормит анархическую агломерацию

Ростки рассаженные в горшке

Но не станем уходить в область земледельческого романа: остановимся на урожае в 21 четверть с десятины, не требующем никакой исключительной почвы и никаких необыкновенных машин, а только — разумной обработки. Посмотрим, что означает такой урожай. Те 3 600 000 жителей, которые населяют два департамента — Сены и Сены с Уазой, — т. е. Париж и его окрестности, потребляют в пищу ежегодно около четырёх миллионов четвертей всякого зерна, главным образом пшеницы. При упомянутом сейчас урожае, чтобы получить это количество, им нужно было бы, следовательно, обработать около 180 000 десятин из тех 555 000 десятин «удобной» земли, которые находятся в их распоряжении.

Несомненно, [при разумном подходе] они не будут обрабатывать их заступом: для этого потребовалось бы слишком много времени (260 дней по пяти часов каждый на десятину). Они предпочтут улучшить почву раз навсегда: осушить то, что требует осушения, сравнять то, что нужно сравнять, очистить землю от камней — хотя бы для этой предварительной работы потребовалось, скажем, пять миллионов пятичасовых дней, т. е. в среднем 26-27 дней на десятину. Затем они вспашут землю или, по крайней мере, большую её часть паровым плугом, что возьмёт 4 дня на десятину, и посвятят ещё 4 дня на вторую перепашку и боронование. Семян не будут, конечно, брать наугад, а предварительно рассортируют их паровой сортировочной машиной. Семена эти также не станут бросать на ветер, а посеют рядами, как это уже делается везде. И всё это не возьмёт у них даже 25-ти дней, по 5 часов каждый, на десятину, если только работа будет производиться обдуманно и при надлежащих условиях. Если же в течение трёх или четырёх лет они решатся посвятить хорошему ведению земледельческого хозяйства около 10 миллионов дней, то впоследствии они смогут легко получать урожаи в 25 и 30 четвертей с десятины, отдавая этому делу всего половину упомянутого сейчас времени.

Таким образом, для того, чтобы доставить хлеб всему населению в 3 600 000 человек, потребовалось бы не больше пятнадцати миллионов рабочих дней. И все эти работы будут таковы, что заниматься ими сможет всякий, даже если обладает лишь слабыми мускулами и раньше никогда не работал на земле. Инициатива и общее распределение работ будет принадлежать тем, кто знает, чего требует земля; что же касается самой работы, то нет такого слабого парижанина или такой захирелой парижанки, которые бы не могли выучиться в течение нескольких часов управлять машиною, отгребать солому или вообще выполнять так или иначе свою долю земледельческого труда.

Если же мы вспомним, что при теперешнем безобразном общественном строе насчитывается, постоянно, в Париже и окрестностях — даже оставляя в стороне записных бездельников высшего общества — до ста тысяч человек разных ремёсел, сидящих временно без работы, то мы увидим, что одних тех сил, которые теряются попусту при нашей современной общественной организации, было бы достаточно, чтобы произвести, при разумной обработке, всю пищу, необходимую для трёх или четырёх миллионов жителей обоих департаментов. И это, повторяем мы, не сказка. О действительно усиленном хозяйстве, дающем гораздо более поразительные результаты, мы ещё не ведём речь. Мы не упоминали, например, до сих пор об опытах Галлета (в Брайтоне), который, проработав над этим три года, стал получать такой хлеб, что одно зерно даёт куст пшеницы, на котором родится до 600 и до 1000 зёрен (а иногда и гораздо больше), так что весь хлеб, необходимый для семьи в пять человек, можно было бы вырастить на пространстве в несколько сот квадратных сажень. Мы основываем свои расчёты не на галлетовской обработке хлеба, а только на том, что уже существует у очень многих фермеров во Франции, в Англии, в Бельгии, во Фландрии, в Ломбардии и т. д. и что можно осуществить во всякое время при том опыте и знании, которые уже выработаны и проверены, не на саженных участках, а в крупных полевых хозяйствах.

Но без революции ничего этого не будет ещё много лет спустя, потому что это совершенно невыгодно для тех, кто владеет землёю и капиталом; крестьяне же, для которых это было бы действительно выгодно — если бы не вышеназванные три коршуна [государство, землевладельцы и банки с бесконечно повышающимися поборами], — не обладают для этого ни необходимыми знаниями, ни деньгами, ни временем.

Современное общество ещё не дошло до этого. Но пусть только парижане провозгласят у себя анархическую коммуну, — и они будут вынуждены силою обстоятельств дойти до этого, потому что не окажутся же они, в самом деле, настолько глупыми, чтобы продолжать выделывать всякие мелочи для украшения комнат (которые, между прочим, так же хорошо делают и в Вене, и в Варшаве, и в Берлине), а тем временем сидеть без хлеба. Кроме того, земледельческий труд с помощью машин стал бы скоро самым привлекательным и самым весёлым из всех видов труда. «Довольно с нас ювелирной дряни, выделываемой в Париже, довольно костюмов для кукол! — скажут себе парижские рабочие. — Идём в поле — набираться там свежих сил, свежих впечатлений природы и той “радости жизни”, которую люди забыли в своих мрачных мастерских, в рабочих кварталах».

В средние века альпийские пастбища лучше помогли швейцарцам избавиться от помещиков и королей, чем копья и пищали. Современное земледелие даст точно так же возможность восставшему городу отстоять свою свободу против буржуазии всех стран, которая несомненно ополчится против Коммунистической коммуны.

Пётр Кропоткин «Хлеб и воля», 1892 г.

Метки: , , , , , ,

Оставить комментарий

Вы должны войти чтобы оставить комментарий.

EcoVeggie