Анонимайзер | Сообщество | Пасьянс Медичи | Гидропоника | Анархисты | Видео НЛО | Психоделическая музыка | Игры разума

Автономия: нахождение в одном пространстве дело нелёгкое

Сквоттеры Украины

Харьковский сквот «Автономия» появился на волне майданного угара: когда активисты ещё были в кураже, а люди в форме старались не отсвечивать. О своём опыте построения либертарной коммуны рассказали основатели — безработный Ян Герасимов и художница Маша Федченко.

Ян: Почему мы решили сделать сквот? Ну тут следует начать с краткого описания обстановки в Харькове в тот период. Захваты административных зданий, горящие окна СБУ, на улицах вооружённые люди, при виде которых милиция отходила в сторонку: всё это создавало определённую волну социальной нестабильности.

    Маша: Ещё до сквота мы очень бурно занимались активистской деятельностью. Ещё с зимы мы ходили на наш местный Майдан буквально как на работу. Здесь мы заявляли о своих позициях и предлагали внесение социальной повестки в протест.

Ян: Когда нас захватила идея засквотировать здание, никто и не надеялся, что проект просуществует так долго. Понимая это, одновременно с восстановлением заброшенного здания и его обустройством мы работали над созданием «социальной поддержки». С самого начала мы решили делать сквот открыто и максимально информировать о его социальном значении общественность. Конечно же, на длительный срок существования сквота повлияла ситуация в Украине.

    Маша: В течение мая власти попытались как-то навести порядок, но хлынувший поток переселенцев после начала конфликта на юго-востоке снова вывел город из ощущения временной стабильности. В Харьков в течение июля приехало 250 тысяч человек.


Ян: Проходя по центральным улицам, можно было регулярно видеть людей с сумками, не знающих, куда им податься. Социальные и волонтёрские организации даже на треть не смогли обеспечить жильём людей. И это несмотря на то, что они занимались только семьями с детьми. Одной из основных задач сквота была помощь переселенцам. Власти вели себя с нами достаточно осторожно, в частности благодаря сформировавшейся общественной поддержке.


Проходя по центральным улицам, можно было регулярно видеть людей с сумками, не знающих, куда им податься. Социальные и волонтёрские организации даже на треть не смогли обеспечить жильём людей.
    Маша: В мае 2014 года весь наш харьковский движ находился на своеобразном подъёме. Мы всё-таки неплохо поработали на местном Майдане. Хорошие связи на Майдане, общественный запрос на размещение переселенцев, наличие денег в нашей кассе — все эти обстоятельства намекали, что для сквотирования самое время. Проект социально-культурного центра изначально планировался как масштабный. Мы искали дом исключительно в центре с достаточным количеством пространства.

Ян: Но вообще с переселенцами было трудно. Больше всего конфликтов было из-за того, что на территории нельзя было употреблять алкоголь и мясо. Большинство переселенцев относились к нам потребительски, не разделяя идеи создавать центр вместе. Хотя были и те, кто активно включался в процесс. С момента начала проекта до сегодняшнего дня в «Автономии» поучаствовало очень много людей. Большая текучесть так или иначе была краеугольным камнем этого интересного проекта. Начинался он с инициативной группы из девяти человек. Были и те, кто приезжал помогать на время.

    Маша: Субкультурные люди были вовлечены. Как же без них? В определённые периоды — чаще, иногда — реже. Однако отмечу, что среди ударной инициативной группы, заселявшей сквот, первые три месяца их почти не было. Сложно выделить самый важный и успешный проект из тех, что мы сделали в «Автономии». Для меня это, бесспорно, расселение переселенцев и комната взаимопомощи. Сейчас в «Автономии» проходят фотовыставки, действительно собирающие много людей. Однако, с моей точки зрения, они имеют сомнительное отношение к контркультуре.

В конце второго месяца в сквоте начали происходить регулярные и очень жёсткие конфликты. Далее они только усугублялись.

Ян: Забавным фактом является то, что из начинавших этот проект почти все активисты по разным причинам более не имеют к нему отношения. Почти все покидали «Автономию» подавленными, разочарованными и выгоревшими.

    Маша: В сквоте мы вдруг стали жить вместе и тут же включились в сумасшедший режим — с утра до ночи занимались восстановлением здания. Мы как-то не успели осознать, что грань между личным и политическим стёрлась, как начались конфликты. Разногласия в быту и недомолвки выплёскивались на собрании в обсуждении других тем. Политика, бытовуха — все варились в одном пространстве, не успев отдохнуть друг от друга.

Ян: В конце второго месяца в сквоте начали происходить регулярные и очень жёсткие конфликты. Далее они всё больше усугублялись. Рычагом для этого послужил ряд действий со стороны одного активиста — назовём его товарищ И. Он систематически применял моббинг, то есть психологическое насилие. Как это проявлялось? Например, в обесценивании труда, оскорблениях и угрозах. Когда тот или иной человек поднимал вопрос о моббинге на собрании, то ему говорили, что это личные разногласия между ним и товарищем И.

    Маша: К тому же многие принимали соглашательскую позицию. Это утверждение о «личных конфликтах, не касающихся движа» стало некой нормой, которой можно было объяснить практически все разногласия и при этом не решать их. О солидарности и взаимопомощи тут не было и речи. Однако не стоит обвинять товарища И. во всех бедах. Проблема была в самом коллективе. Сейчас, по прошествии времени, я осознаю, что предпосылки ко всему происшедшему в сквоте возникли ещё до заселения. Неоднократно конфликты между активистами оставались неразрешёнными. На первое место все ставили эффективность и продуктивность группы. Когда все стали жить вместе и грань между личным и политическим стёрлась, вся грязь вылилась наружу.

Мне кажется, что стоит вводить определённые правила, но не относиться к ним как к заповедям. Постоянное нахождение в одном пространстве активистов и активисток — дело нелёгкое.
    Маша: Я бы выделила несколько советов тем, кто захочет повторить наш опыт. Вдруг пригодится. Во-первых, если вы хотите сквотировать здание в своём городе, то чётко оговорите цели, как воспринимает каждый член коллектива идею сквоттинга. Во-вторых, никогда не игнорируйте даже небольшие разногласия, старайтесь сразу решать конфликты, выражая неравнодушие к своим товарищам. Тут также могу сказать, что функция и фасилитатора, обеспечивающего соблюдение правил встречи и наблюдающего за настроениями при принятии решений консенсусом, очень полезна. Иногда кажется, что нет времени на обсуждение человеческих переживаний, ведь впереди революция! Но во время этой революции все недоговорки напомнят о себе.

Ян: Мне кажется, что стоит вводить определённые правила, но не относиться к ним как к заповедям. Постоянное нахождение в одном пространстве активистов и активисток — дело нелёгкое. Надо иногда отдыхать друг от друга — вариантов, как это сделать, множество. Ещё можно ввести в норму определённые мероприятия, направленные на создание здоровой атмосферы в коллективе и тимбилдинг.

    Маша: Когда я посещала сквоты в других странах, то обнаружила, что во многих европейских городах есть отдельно сквоты для жилья и сквоты, где активисты занимаются социальной и политической деятельностью. Такая ситуация часта, например, для Испании. Активисты живут коммунами, как им комфортно. Далеко не всегда они взаимодействуют на одном и том же сквоте — утром они могут разойтись кто куда.

Ян: У нас не так с этим обстоят дела, нет такой общественной поддержки, но я уверен, что есть смысл развивать сквоттинг, делать новые сквоты и развивать сети солидарности между этими сквотами.

    Маша: Я воспринимаю трудности с «Автономией» как очень важный опыт и стараюсь не повторять его ошибок. К слову, в «Бункер» можно только вписываться. Это площадка для инициатив, и она не рассматривается как постоянное жилое пространство. Когда мы начали работать над созданием «Бункера», я на этом, как никто другой, акцентировала внимание.

И сегодня сквоттеры категорически против каких-либо уставов. Существовало только одно правило: неразглашение того, что происходит в сквоте. За разглашение — отписывание или наказание.
    Маша: Весной 2015-го нам стало окончательно понятно, что проект сквота «Автономия» провалился. Он провалился и как либертарный проект, и как свободное пространство. Мы попытались собрать остатки сил и денег, чтобы создать что-то новое. Мы договорились платить часть квартплаты за квартиру, которая не использовалась владельцами на протяжении девяти лет. Закупили татами в качестве пола для тренировок по единоборствам, провели небольшой ремонт и сразу приступили к социальной работе.

Ян: И сегодня сквоттеры категорически против каких-либо уставов. Существовало только одно правило: неразглашение того, что происходит в сквоте. За разглашение — отписывание или же наказание. Консенсус принимается однобоко. Например, голос несогласного с позицией более авторитетного часто не учитывается. Тут уместней слово «консенсус» поставить в кавычки. В сквоте случился ряд расколов: многие активисты после сложных конфликтных ситуаций в принципе ушли из каких-либо движений.

    Маша: Сквот не занимается политической деятельностью, из инициатив по-прежнему есть киноклуб, комната взаимопомощи для переселенцев, но большую часть времени она закрыта. С недавнего времени сквот предоставляет собой помещение под выставки и проекты других людей, в основном связанные с искусством.

Ян: Для поддержания жизни сквота принимают людей, не связанных с активизмом, с довольно-таки абстрактными политическими взглядами. Но это в общем-то нормально, на Западе сквоттинг ещё давно сформировался как отдельное движение с главным посылом о свободной жизни.

    Маша: По масштабам наш проект не сравним с «Автономией»: небольшое пространство, меньшая информационная раскрученность. Тем не менее мы являемся неплохим примером того, как можно рационально использовать пространство. Сейчас политическая система всё так же нестабильна. Это даёт возможность не только для существования сквота, но и для возникновения новых проектов, также функционирующих на принципах свободного пространства. Я несколько раз слышала о том, что какие-то нацисты безуспешно нападали на сквот. За всё время попытка выселения сквота была только в прошлом сентябре. В итоге все вернулись в помещение, и больше серьёзных инцидентов не было.

Ян: Сейчас у нас в «Бункере» проходит четыре регулярных инициативы — «БесПартШкола» (лекции, дискуссии), тренировки по тайскому боксу, мастерская академического рисунка и уроки игры на гитаре. Из нерегулярных — школа языка глухонемых, различные презентации, кинопоказы. С нового года планируем открыть speaking club английского и испанского языков. Сейчас эта инициатива на обсуждении. Все образовательные инициативы проходят на некоммерческой основе, и это наша принципиальная позиция. Также «Бункер» является платформой для подготовки протестных акций и местом, где либертарные коллективы проводят собрания, тренинги и просто посиделки…

Источник: www.furfur.me

Метки: , , , , , , , ,

Оставить комментарий

Вы должны войти чтобы оставить комментарий.